6(13), ноябрь-декабрь  2001    

Новые материалы к проблеме изучения славяно-хазарских отношений (по памятникам Северского Донца)

В.В. Колода
Харьковский госпединститут
им. Г. Сковороды

 

Характерной чертой развития населения Днепро-Донского междуречья в конце I тыс. н. э. является наличие двух больших этнополитических объединений: восточных славян и Хазарского каганата. Первые представлены памятниками волынцевской, роменской и боршевской археологических культур, которые репрезентируют древности северянского и вятичского ( боршевцы ) союзов племен предгосударственного и раннегосударственного периода Киевской Руси. Хазарский каганат, представляющий из себя раннефеодальное государство, в состав которого входили разноэтнические группы населения: тюрко - болгары, угры, остатки ассимилированных иранцев, а также славяне, оставил после себя значительное количество памятников салтово-маяцкой археологической культуры. Все вышесказанное обусловливало значительную этническую пестроту указанного региона, особенно в районе среднего течения Северского Донца, который в указанное время был контактной зоной восточнославянского племени северян и населения Хазарии.

Более чем масштабные столетние археологические исследования этого района сопровождались картографированием памятников конца I тыс.. Это позволяет сделать вывод, что ареалы салтовской и роменской археологических культур очерчены с большой достоверностью, которая в дальнейшем исключает существенное изменение их границ. Аналогичный вывод можно сделать и об определении рубежа между боршевской и салтово-маяцкой культурами на Дону. Однако вопрос взаимоотношения последних в общих рамках проблемы славяно-хазарских отношений нуждается в отдельном исследовании и не рассматривается в данной работе.

Современное состояние изученности свидетельствует о наличии ряда городищ в нижнем течении р. Уды и по правому берегу Северского Донца: Карачевка, Хорошево, Водяное, Мохнач, Коробовы Хутора, где зафиксированы культурные отложения роменцев, и которые фиксируют юго-восточный рубеж восточнославянского мира [10.- С. 195 - 196; 11. - С. 224]. Наряду с этим, известен ряд городищ, где выявлены культурные слои и оборонительные сооружения салтово-маяцкой культуры: Архангельское, Волчанск, Верхний Салтов, Старый Салтов, Кабаново, Коробовы Хутора, Сухая Гомольша, Мохнач, Вербовское [3. - С. 89 - 132; 13. - С. 5 - 11]. Все они, за исключением Волчанского, расположены на том же правом берегу Донца и представляют собой северо-западную защитную линию Хазарского каганата [2. - С. 148 - 151]. Отметим также, что некоторые из них - Мохнач и Коробовы Хутора - имеют культурные отложения как салтовские, так и роменские.

Расстояние между двумя группами памятников составляет от 12 до 40 км, не имеет естественных препятствий и может быть преодолено за время одно-двухчасового перехода конного войска. Заметим, что на протяжении трехсотлетнего соседства славян и Хазарии народы не могли лишь враждовать, «держать границы на замке». Это неестественно для человеческой природы, не выгодно. Постепенно противостояние, вызванное агрессивностью внешней политики каганата и данничеством, что зафиксировано в «Повести временных лет» [16. - Ч. I . - С. 18, 20], перерастает в сосуществование, что приводит к культурному влиянию и взаимопроникновению. О находках отдельных вещей салтовцев в роменской среде и наоборот, а также о взаимовлиянии уже не раз писалось [14; 15. - С. 20; 20. -С. 105, 21. - С. 148 - 149]. Мысль о сосуществовании салтовских и славянских памятников на Донце высказывал В.К. Михеев [12. - С. 44]. Аналогичные суждения относительно соседней Пооскольской территории принадлежит Г.Е Афанасьеву [3. - С. 83]. Хорошо прослеживается влияние салтово-маяцкой культуры на соседние славянские племена на стадии ранних северян ( волынцевская культура ) [17; 20. - С. 16 - 38; 24]. Кроме того, отмечен ряд салтовских поселений на нейтральной территории между Донцом и Удами.

Все это позволяет вновь поставить проблему взаимоотношений славян Днепровского Левобережья и Хазарского каганата, которые традиционно представляются конфликтными, тем более, что материалы, полученные в ходе исследований Верхнесалтовского поселения и Мохначанского городища, позволяют по новому взглянуть на нее.

Современная этнография выработала ряд признаков, способных с достаточной убедительностью отнести тот или иной объект к конкретному этносу. Из всего разнообразия критериев археология чаще всего оперирует данными погребального обряда, домостроительства, с учетом элементов конструкции, интерьера и отопительного устройства, а также предметами быта ( чаще всего керамикой ). Такой путь решения вопросов этнической атрибутации памятников, а вместе с тем и исследование проблемы хазаро - славянских отношений представляется нам наиболее перспективным.

К сожалению, материалы могильников, как роменской, так и салтово-маяцкой культуры не дают убедительных материалов для решения рассматриваемой проблемы. Наличие отдельных захоронений и целых могильников, совершенных по обряду трупосожжения, в салтовской среде свидетельствуют, скорее всего, об их общей тюркской принадлежности [1. - С. 14]. В связи с этим возрастает значение изучения материалов с поселений.

Следует обратить внимание на домостроительство раннесредневекового населения Верхнего Салтова, где к настоящему моменту исследовано 18 жилищ [8. - С. 70 - 71]. Здесь в конструкции и интерьере ряда построек явно прослеживаются этнические черты восточных славян и, в частности, роменской культуры. Это проявляется не только в наличии углубленных сооружений квадратно-прямоугольной формы как таковой, но и иными более конкретными признаками. К ним мы относим, прежде всего, каркасно-столбовые и срубные конструкции стен, которые получили наибольшее распространение именно у восточных славян [18. - с. 113 - 119; 19. - С. 219 - 226, 266 - 269].

Славянским признаком также являются и глиняные сводчатые печи, низ которых вырезан в материке или в материковом останце [18. - С. 119 - 123]. Они были обнаружены в двух жилищах из 18 . Именно такие печи были характерной чертой северян [20. -С. 20, 39; 21. -С. 96, 97, 100]. Встречаются они и на территории боршевской культуры [5. - С. 21]. Влиянием славян на неславянское население памятника можно считать и открытые очаги, что создавались на глиняных останцах или искусственно изготовленных глиняных вымостках, которые обнаружены в четырех помещениях. Таких очагов в кавказском или степном регионах Хазарии нам не известно. В таком «приподнятом» очаге следует видеть определенный шаг на пути от традиционного кочевнического открытого или углубленного обогревательного устройства на полу жилища к новому, что создавало новый славянизированный интерьер жилища.

Еще одним славянским признаком можно считать двускатную крышу с опорой на слегу. Таких жилищ выявлено семь.

В пяти жилых помещениях сочетаются несколько славянских черт домостроительства. Особенно обращает на себя внимание одно из помещений, что было раскопано в 1997 г. [6]. В нем прослеживается несколько славянских черт: двускатная крыша, врезанная в угол сводчатая печь, сооруженная на материковом останце, а также яма-ниша, которая входила в общую площадь жилища. Такие ямы являются одной из характерных черт славянских археологических культур Днепровского Лесостепного левобережья начиная с киевской и до волынцевской [Например: 20. - С.20; 21. -С.25. - Рис.7; 22. - С.10 - 12. -Табл. 3, 10, 12, 13, 16, 19]. Черты славянского домостроительства и интерьера дополняются, в некоторой степени, и материалами его заполнения [9. - С.15 - 20].

Кроме этого, на поселении выявлен ряд жилищ, где сочетаются элементы славянского и кочевнического быта, славянского и кавказского домостроительства и интерьеров.

Материалы, полученные при исследовании городища и селища в Верхнем Салтове, позволяют говорить о многоэтничном населении памятника, в состав которого были инкорпорированы и славяне.

Еще более интересны и показательны результаты работ на Мохначанском городище. Здесь в 1999 - 2000 гг. было выявлено три углубленных жилища: «А» - «В», которые по форме и конструкции следует отнести к славянским. В двух первых прослежено по паре обогревательных устройств [7. - С. 40 - 45].

Всю северо-восточную часть помещения «А» занимали останки печи, располагавшейся на прямоугольном материковом останце с размерами 140 x 150 см при высоте 20 см от уровня пола. Глиняный прокаленный под печи имел диаметр 80 см и был толщиной 5 см. Вокруг него и, в меньшей степени, на нем в смеси чернозема с печной крошкой выявлено большое количество песчаниковых плит. Кроме того, на одном уровне с подом печи на останце обнаружен пятисантиметровый слежавшийся слой древесных углей и золы. Все это позволяет определить данное обогревательное устройство как печь-каменку, сложенную на глиняном растворе. Еще один объект аналогичного назначения располагался в северо-западном углу жилища. Это был небольшой открытый очаг размерами 60 x 35 см. он имел двух - пятисантиметровую глиняную подмазку пода и небольшой прокаленный подбой в стене, глубина которого составляла 10 см.

В северо-западном углу жилища «Б», рядом с небольшой пристенной нишей обнаружены остатки сводчатой глинобитной печи. Она была сооружена на глиняном останце высотой 30 см от уровня пола. Ее стенки имели толщину 5 - 7 см. Прослеженная высота сооружения составляет 40 см от уровня пода. Вокруг печи найдены куски от перепеченного глиняного свода, зола, древесный уголь. В северо-восточном углу помещения выявлены следы открытого очага, обложенного камнями.

В жилище «В» обнаружена лишь одна печь. Она располагалась в юго-западном углу и была аналогична печи из упомянутого помещения «А».

Сочетание двух отопительных устройств в жилищах «А» и «Б» весьма примечательно. Если сводчатую глиняную печь и печь-каменку на глиняных останцах следует однозначно связывать со славянской домостроительной традицией, то открытый очаг, там более обложенный камнем или обмазанный, - это традиции, свойственные северокавказским и степным этническим компонентам салтово-маяцкой культуры.

Показательны и находки, которые выявлены во всех жилищах, особенно керамика. Безусловно, наибольшее количество керамических фрагментов и реконструированных целых форм, относятся к роменской культуре. Это лепные сосуды, изготовленные из грубо шамотированного теста. Их обжиг - слабый. Они украшены традиционным «гусеничным» орнаментом по плечику и краю венчика (Рис I, 2 - 4; II, 1, 2; III, 1 - 5). Изредка встречаются остатки неорнаментированных лепных горшков (Рис. II, 12). Немало фрагментов и от лепных сковородок (Рис. II, 3, 4; III, 6). В каждом жилище, равно как и по всему раскопу, встречается салтовская керамика. Это не только фрагменты амфор (Рис. II, 8, 9; III, 11), или столовой посуды (Рис. III, 8), которые могли быть предметом импорта, но и обломки гончарных кухонных салтовских горшков с традиционным горизонтально прочерченным орнаментом (Рис. II, 6, 7, 11). Представить последние в виде импорта затруднительно. Скорее всего, это продукция местного производства, равно как и толстостенные шамотирорванные пифосы с характерным для салтовской культуры орнаментом из косых гребенчатых наколов (Рис. III, 10). Весьма показательным в этом плане является заполнение печи из жилища «А». Здесь, вместе с фрагментами лепных роменских сосудов (горшки и сковорода) найдены обломки кухонных салтовских горшков.

Считаем необходимым обратить внимание и на то, что в заполнении жилищ обнаружены как лепные пряслица, традиционно встречаемые на роменских поселениях, так и пряслица, изготовленные из стенок средневековых амфор и салтовских сосудов. Последние, изготовленные из обломков гончарной посуды, являются неотъемлемой чертой быта населения салтово-маяцкой лесостепи. И такую группу предметов как пряслица трудно причислить к импорту.

Интересно отметить и остатки лепного сосуда (к сожалению без края венчика ), который был изготовлен из мелко шамотированного плотного теста с добавлением песка. Он был украшен косыми отпечатками гребенчатого штампа по плечику в той декоративной манере, что была свойственна роменцам, а также рядами горизонтально прочерченных полос практически по всему тулову. Последний элемент орнамента наиболее характерен салтовцам. Форму сосуда можно признать славянской (Рис. I, 1). По нашему мнению, мастер, изготовивший это изделие, был носителем двух культурных традиций: роменской и салтовской.

В упомянутых жилищах найдены также фрагменты гончарных роменских сосудов. Они характеризуются плотным, мелко шамотированным тестом, повышенным качеством обжига. На некоторых присутствует традиционный для поздних северян орнамент (Рис. II, 5, 10; III, 7, 9). Наряду с салтовской и поздней роменской керамикой в жилище «В» обнаружены и два пряслица из розового овручского шифера. Это, в конечном итоге, позволяет датировать все упомянутые жилые помещения концом Х - первой половиной ХI вв. н. э. [20. - С. 45, 50, 84; 21. - С. 83]. В связи с тем, что материалы раскопа № 5, который занимает всю юго-восточную оконечность мыса городища, аналогичны описанным, то мы вправе распространить предложенную датировку и на всю указанную часть городища.

Таким образом, материалы, полученные во время исследования В. Салтова и, особенно, Мохнача, свидетельствуют не только о тесном взаимодействии культур Хазарского каганата и северян, что давно не является новостью, но и о существовании в раннегосударственный период Киевской Руси синкретичного по своей сути населения в районе среднего течения Северского Донца.

Это не противоречит данным летописи, в которых освобождение северян от хазарской зависимости связывается с деятельностью князя Олега [16. - Ч.I. - С. 20]. Скорее всего, как уже верно отмечалось [20. - С. 56; 23. - С. 39], это не касалось восточных племен северянского союза. Вся логика действий Олега свидетельствует о его желании поставить под контроль днепровский путь «из варяг в греки», для чего ему было необходимо подчинить все прилегающие к этой торговой артерии племена. Поход Святослава на вятичей и повторное «закрепление» северян за Киевом [16. - Ч.I. - С. 47] были скорее демонстрацией силы. По всей видимости, к этому моменту северяне и сами преодолели хазарскую зависимость, о чем свидетельствует весь облик роменской культуры в сравнении с волынцевской. Однако в среднем течении Северского Донца дело происходило иначе. Здесь противостояние перерастает в сосуществование, постепенное сотрудничество. Это ведет к взаимопроникновению культур и этносов, а на отдельных памятниках начинает формироваться синкретичное по своему происхождению и культуре население.


Рисунки


Рис. 1. Сосуды с Мохначского городища: 1, 3, 4, - жилище "А", 2 - жилище "Б".

Рис. 2. Керамики из жилищ Мохначского городища: 1-9 - жилище "А", 10-12 - жилище "Б".

Рис. 3. Керамика из жилища "В" Мохначского городища.

 


Литература


1. Аксьонов В.С. Поховання з конем другої половини VIII - IХ ст. Верхньої течії р. Сіверський Донець ( за матеріалами салтівських грунтових могильників ). - Автореф. канд. дисс... - К., 2000.
2. Афанасьев Г.Е. Донские аланы. - М., 1983.
3. Афанасьев Г.Е. Население лесостепной зоны бассейна Среднего Дона в VIII - Х вв// Археологические открытия на новостройках. - М., 1987. - Вып. 2.

4. Баран В.Д. Давні слов’яни. - К., 1998.
5. Винников А.З. Славяне лесостепного Дона в раннем средневековье (VIII- начало ХI века ). - Воронеж, 1995.
6. Колода В.В. Житла раннього середньовіччя у Верхньому Салтові// Археологія. - 2000. - № 4. - С. 40 - 54.

7. Колода В.В. Некоторые итоги археологических исследований Мохначанского городища// Християнські старожитності Лівобережної України. - Полтава, 1999. - С. 40 - 45.
8. Колода В.В. Раннесредневековые жилища Верхнего Салтова// Проблемы истории и археологии Украины. - Тез докл. науч. конф. - Харьков, 1999. - С. 70 - 71.
9. Колода В.В. Слов’янське житло на Верхньому Салтові// Збірник науко -вих праць: історичні науки. - Науковий вісник Харківського державного педагогічного університету. - Харків, 1999. - Вип. 2. - С. 15 - 20.
10. Куза А.В. Древнерусские городища Х - ХIII вв. - М., 1996.

Кучера М.П. Слов’яно-руські городища V - ХIII ст. між Саном і Сіверськім Донцем. - К., 1999.
11. Михеев В.К. О социальных отношениях у населения салтово-маяцкой культуры Подонья - Приазовья в VIII - Х вв// Археология славянского юго-востока. - Воронеж, 1991. - С. 43 - 49.
12. Михеев В.К. Подонье в составе Хазарского каганата. - Харьков, 1985.
13. Плетнева С.А. О связях алано-болгарских племен Подонья со славянами в VIII - IХ вв// СА. - 1962. - № 1. - С. 83 - 94.
14. Плетнева С.А. От кочевий к городам: салтово-маяцкая культура// МИА. - 1967 . - № 142.

15. Повесть временных лет. - М.-Л. - 1950.- Ч. 1, 2.
16. Приймак В.В. Територіальна структура межиріччя Середньої Десни та Середньої Ворскли VIII - поч. IХ ст. - Суми, 1994.
17. Раппопорт П.А. Древнерусское жилище// Древнее жилище народов Восточной Европы. - М., 1975. - С. 104 - 155.
18. Славяне Юго-Восточной Европы в предгосударственный период. - К., 1990.
19. Сухобоков О.В. Дніпровське Лісостепове Лівобережжя у VIII - ХIII ст. - К.,1992.
20. Сухобоков О.В. Славяне Днепровского Левобережья. - К., 1975.

21. Терпиловский Р.В. Ранние славяне Подесенья III - V вв. - К., 1984.
22. Толочко П.П. Київська Русь. - К., 1996.
23. Юренко С.П. Днепровское Лесостепное Левобережье в VII-VIII вв. н.э. - Автореф. канд. дисс... - К., 1983.

Вверх | Home | Сервер

© 2001 Восточноевропейский археологический журнал. All rights reserved.
Лаборатория аналитических исследований НИИПОИ МКИ Украины.