К датировке скандинавских фибул типа Petersen - 51

Для реконструкции этапов и характера русско-скандинавских связей важно определение хронологии скандинавских древностей в Восточной Европе. В статье рассматривается одна из категорий этих предметов - скорлупобраные или черепаховидные фибулы. На основе метода совстречаемости этих фибул с другими предметами и монетами в погребальных комплексах Ярославского Поволжья, Приладожья, Верхнего и Среднего Поднепровья делается вывод о их датировке в пределах первой половины X века. Обращается внимание на сопровождение фибул 51 типа предметами византийско-восточного происхождения, что позволяет предположить возможность проникновения норманнов в Восточную Европу со стороны Юга, Юго-Востока. В целом, предложенная датировка согласуется с хронологией этих украшений установленной И.Янссоном для материалов Швеции.

Среди скандинавских древностей, встречающихся в Восточной Европе, наиболее яркую и многочисленную группу составляют так называемые скорлупообразные или черепаховидные фибулы, получившие согласно типологической работе Яна Петерсена соответствующую индексацию: Petersen - 51 (далее P-51) (Рис. 1) (Petersen 1928). В исследованиях посвященных русско-скандинавским связям скорлупообразные фибулы привлекаются как бесспорные доказательства пребывания норманнов на Руси (Лебедев 1985; Толочко 1996).

Первое описание этим вещам дал В.И.Сизов: “Цельный или почти цельный экземпляр состоит обыкновенно из бронзовой овально-выпуклой чаши, по борту которой идет орнамент, состоящий из разнообразно расположенных черточек, которые своим расположением заставляют вспомнить древний коленчатый мотив плетения, затемненный с течением времени небрежной передачей. На эту чашку накладывается сверху той же формы ажурное или вырезанное покрытие, на поверхности которого обыкновенно возвышается несколько также ажурных шипов, всегда расположенных симметрично: так, например, один самый крупный занимает середину, а по концам овала находится по три меньших, соединённых между собой рубчатыми прямыми дорожками, придающими всей этой геометрической орнаментации вид двух ромбов. Между этими ромбами у краев фибулы находятся квадратные щитки, украшенные часто легко врезанным орнаментом из ломаных линий,,. Промежутки между шипами и дорожками заполнены обыкновенно ажурным плетением, среди узоров которого можно заметить иногда остатки изображений звериных голов, но уже выродившихся в весьма неясные формы. Ажурный вид всей этой покрышки зависит от отверстий, сделанных однако, не соответственно самим узорам, а просто круглыми, что указывает на отсутствие понимания самого узора и на стремление лишь к декоративности” (Сизов 1902: 35-36).

Спустя некоторое время, норвежский исследователь Ян Петерсен обратил внимание на существование различных вариантов в декоративном дизайне этих фибул, обозначив их варианты - 51а; 51Ь; 51с (Petersen 1928, Fig 51а-1). Была предложена их датировка в пределах первой половины X в.

В 1967 году был опубликован свод всех известных к тому времени скандинавских фибул Восточной Европы (Дедюхина 1967). По мнению В.С.Дедюхиной на древнерусских памятниках Восточной Европы фибулы Р-51 датируются более поздним временем чем в Скандинавии, а именно - второй половиной X - началом XI вв. Эта точка зрения получила признание в работах Д.А.Авдусина, М.Ф.Фехнер, Т.А.Пушкиной (Авдусин 1974: 74-86; Фехнер 1959: 149224; Авдусин, Пушкина 1989: 190-205). Однако уже в 1981 году А.Стальсберг высказала предположение об отсутствии разрыва между датировками этих фибул в Скандинавии и на Руси (Staleberg 1981: 53-62). К этой же мысли начали склоняться И.В.Дубов и С.И.Кочкуркина (Дубов 1982; Кочкуркина 1988: 259). Ознакомившись с рядом работ исследователей Гнездовского могильника, невольно складывается впечатление о сознательном “омоложении” скандинавских древностей, поскольку проблема их датировки - это проблема времени первого появления скандинавских коллективов в Восточной Европе, являющаяся предметом постоянных варяжских дискуссий 1960-х - 1970-х годов.

На протяжении 70-х - начале 80-х годов скорлупообразные фибулы эпохи викингов стали предметом исследований И.Янссона (Jansson 1970; 1972; 1981; 1985). Результатом изысканий стала капитальная работа содержащая исчерпывающий анализ этих древностей (Jansson 1985). И.Янссон, проанализировав новые материалы, свидетельствующие о конст- рукции и дизайне фибул Р-51, произвел новое подразделение, образовав варианты A-G с подномерами, причем три из них (А, В, С) соответствовали в основном вариантам определенным Петерсеном как а, Ь, с. Некоторые редкие варианты с более специфическими особенностями не имеющими аналогов получили название по месту находки. Детальный анализ конструктивных особенностей и дизайна фибул Р-51 привел исследователей к выводу о изготовлении этих вещей посредством литья из одной формы. Вслед за Я.Петерсоном и П.Паульсеном был сформулирован вывод о происхождении большинства вариантов фибул Р-51 от “древнейшего” образца-варианта Р- 51 а (Jansson 1985: 77). И.Янссон обратил внимание на устойчивую повторяемость деталей орнаментации и, исходя из положения, что ремесленники использовали модели готовых брошек, высказал предположение о возможности построения “генеалогии” вариантов фибул Р-51 (Jansson 1985, Fig 63). Вместе с тем было высказано важное замечание о возможности несовпадения образованной “генеалогии” и хронологии вариантов. На основании данных приведенных в книге И.Янссона, нами составлена таблица совстречаемости различных вариантов фибул Р-51 с другими типами фибул и монетами, иллюстрирующая этот вывод (Рис. 3). Согласно подсчетам И.Янссона, фибулы Р51 составляют 65% от общего количества скорлупообразных фибул, причем варианты Р-51 С получили большее распространение в Восточной Европе (Jansson 1985: 81). Хронологический метод совстречаемости фибул Р-51 с другими находками и монетами привел исследователя к выводу о возможной передатировке отдельных вариантов. Так, более чем половина самых поздних монет, найденых в погребениях Бирки вместе с фибулами Р-51, отчеканены ранее 890 года. С другой стороны, варианты фибул Р-51 С встречаются более часто с монетами отчеканенными после 890 года. На основании совстречаемости монет с бронзовыми ювелирными украшениями сделан вывод о появлении художественного стиля Борре в начале X века. Хронология вещей Раннего Периода Бирки, найденных в Дублине, привела исследователя к определению верхней даты этого периода после 841 года (время поселения викингов в Дублине согласно ирландским анналам) (Jansson 1985: 182).

Поскольку выводы И.Янссона не вызвали никаких комментариев со стороны исследователей восточноевропейских древностей, обратимся к датированным находкам фибул Р-51 в Восточной Европе.

Ярославское Поволжье

Из материалов Тимеревского, Михайловского и Петровского могильников учтено 23 находки. Корреляционная таблица образует два блока в наборе вещей. Первый маркирует находки фибул Р-51 вместе с металлическими бусинами, костяными остриями, оселками, хрустальными бусинами, лепной керамикой, цепочками, кольцевидными фибулами с гранеными головками, трилистными фибулами, сферическими гирьками, кольцами. Характерной особенностью этого блока являются присутствие гребней и глиняных лап в погребениях. Во втором блоке отсутствуют гребни, глиняные лапы, металлические бусины, но встречены игольники, обломки шкатулок и ключи. Существование этих двух групп погребального инвентаря, вероятно, отражают особенности погребальных ритуалов, а не хронологические изменения (Рис. 4).

Как уже упоминалось, М. В. Фехнер в свое время высказала мысль о датировке фибул Р-51 в погребениях Тимеревского могильника второй половиной X века (Фехнер 1963: 79). Такая датировка вызвала возражения у И.В.Дубова, который обратил внимание на наличие на тимеревских фибулах декоративных “крылышек” на ободке - существенного элемента для индикации фибул первой половины X в. (Дубов 1982: 134-135; Petersen 1928: 61-62). Именно эти вещи, по мнению И.В.Дубова, являются четкими хронологическими индикаторами тимеревских погребений середины X века. С другой стороны, совстречаемость фибул Р51 с трилистными, кольцевидными с граненными головками фибулами, хрустальными и металлическими бусинами, лепной и гончарной керамикой близка отдельным комплексам Бирки датированными моментами 749-833 гг. (Gr 860), 805-815 гг. (Gr 465), 803/804 гг. (Gr 954) и после 912 r.(Gr 517).

Для датировки фибул в Тимерёвском могильнике важна находка их вместе с дирхемом 804-805 гг., перстнем салтовского типа в камерном погребении №297 (Дубов, Седых 1992: 115-123). Авторы публикации атрибутировали фибулы как вариант 51-к, согласно типологии Я.Петерсена. Основным аргументом этой атрибуции послужило наличие 7 шишечек, что является единственным отличием этого варианта от 51-с. Однако, как показал И.Янссон количество шишечек не является хронологическим показателем. Напротив, присутствие усатых личин в треугольных полях с двумя завитками над бровями (модификация Rcl по И.Янссону) сближает этот вариант с ЯП 51-е. Перстни салтовского типа датируются в пределах VIII-IX веков (Плетнёва 1967: 137-143). Напомним, что на Рюриковом городище салтовский перстень был найден вместе со скорлупообразной фибулой ЯП 37 в комплексе конца IX-начала X веков (Носов 1990: 93, 107). Таким образом, учитывая дату монеты, комплекс этой погребальной камеры можно датировать концом IX-началом X веков.

Приладожье

На основании публикации С.И.Кочкуркиной (Кочкуркина 1988) учтено 15 находок. Фибулы рассматриваемого типа встречены здесь вместе с кольцевыми застежками с гранеными, спиральными головками, стрелами, литыми браслетами, пластинчатыми браслетами, гривнами, круглыми фибулами, подвесками-коньками с лепными сосудами (Рис. 5). Для определения датировки фибул Р-51 в приладожских курганах важны комплексы курганов Заозерье-6, Залющик-4(1), Овино-4(8). В кургане 6 в Заозерье фибулы Р-51 встречены с дирхемами 922/933 гг., височным кольцом, бусами, кольцевидной привеской, перстнем, ножом и бубенчиками. Над этим погребением находилось два более поздних. В одном найдены меч типа “Т-2”, топор, поясные бляшки, копье и ключ; в другом - меч типа "S", умбон, копье, гребень, наконечник стрелы, нож, огниво, кольцо, оковка ведра. Верхнюю дату совершения нижнего погребения определяют находки двух мечей, которые датируются не ранее середины X в. В кургане 1 могильника Залющик-4 исследовано 2 погребения. В кострище с мужским погребением встречены меч типа "Н", наконечник копья, нож, стрелы, оселок, гребень. В кострище с женским погребением найдены: фибула Р-51, круглая фибула Р116, гривна глазовского типа, шумящие подвески, бусы и две монеты 943-954 гг.; 914-943 гг. Согласно хронологии древностей приладожских курганов, разработанной О.И.Богуславским, фибулы Р-51 появляются в 920-950-х годах (Богуславский 1994: 78-82). Вместе с тем вызывает сомнения определение верхней даты этих фибул. Согласно работам Я.Петерсена и И.Янссона, фибулы Р-51 в середине X в. были “вытеснены” другими скорлупообразными фибулами представленными группой Р-52/55. Согласно хронологии О. И. Богуславского комплекс кургана 8 могильника Овино-4, где была найдена фибула Р-51 в паре с Р-52, следовало бы датировать 920-980-ми годами. Однако это противоречит материалам самой Скандинавии. Как показал И.Янссон в Бирке отсутствует тип фибул Р48, однако, он встречен вместе с Р-55 в Треллеборге, сооружение которого датируется 980 годом (Jansson 1985:228). Таким образом, комплекс кургана 8 Овино-4 можно датировать серединой X в.

Верхнее Поднепровье

Решение проблемы датировки скорлупообразных фибул Р-51 весьма затруднено отсутствием качественной публикации Гнездовского могильника, поэтому, в нашем распоряжении имеются материалы некоторых гнездовских находок.

Курган № 59 (раскопки В.Д.Соколова). Инвентарь кургана состоял из поясного набора, ажурного наконечника ножен, обломка подковообразной фибулы Р-51 (Авдусин 1974: 74-84; Дедюхина 1967:196).

Курган № 65 (раскопки С.И.Сергеева). В инвентаре кургана найдены бусы, пряслица, обломки фибулы Р-51, стеклянные шашки, гирьки, ладейные заклепки.

Курган №13 (раскопки Д.А.Авдусина). Обломки фибулы Р-51 встречены с пинцетом, 5 дирхемами, гривной, стеклянными шашками, бляшками, гирьками, обломками меча, гончарными и лепными сосудами.

Курган № 22 (раскопки Д.А.Авдусина). В погребальном инвентаре найдены обломки фибулы Р-51, гирьки, фибула Р-119, дирхем 904/905 гг., круговой сосуд.

Курган Ц-198 (раскопки Д.А.Авдусина). Две фибулы Р-51 найдены с круглой застежкой, бусами, подвеской, лунницей, кольцевой фибулой со спиральными головками, проволочным браслетом, односторонним гребнем, весами, ножом (Путь., 1996: 53-54).

Курган Ц-306 (раскопки Д.А.Авдусина). В погребении обнаружены фрагменты двух фибул Р-51 с обрывками шелковой ткани, круговым горшком, деревянной чашкой и стеклянной бусиной (Авдусин, Пушкин 1989: 190-206).

Курган № 25 (раскопки Е.В.Каменецкой). Две фибулы Р-51 найдены с ножом, остатком ткани, бусами, монетами 886-912 гг., 905/906 гг. (Каменецкая 1991: 125-175, 148, 167).

Для датировки фибул в гнездовских погребениях важны комплексы кургана № 13 и даты монет из курганов Ц-306. В последнее время Т.А.Пушкиной удалось датировать вещевой комплекс этого кургана началом X в. (Пушкина 1991: 226-243, 232). Исследовательница относит к ранним курганам также курган .№ 23, датируя его второй четвертью X в. (Пушкина 1991: 32). Вещевой комплекс кургана № 59 помогает датировать находка в нем ажурного наконечника с прорезным изображением птиц. Данный тип наконечников появляется в погребениях Шестовицкого могильника в конце IX - начале X вв. (Андрощук 1995: 115-122). С другой стороны, даты монет из кургана Ц-306 подтверждают датировку фибул Р-51 в гнездовских курганах первой половины X в.

Общий территориально-хронологический блок с гнездовским материалом образуют находки скорлупообразных фибул Р-51 в могильнике у Новоселок, где они найдены вместе со стеклянными, хрустальными бусами и лепной урной и датируются автором раскопок 30-40-ми гг. X в. (Ширинский 1970:114-116).

Среднее Поднепровье

В погребальных комплексах Среднего Поднепровья фибулы Р-51 встречены, главным образом, в Киевском и Шестовицком могильниках (Каргер 1958; Бліфельд 1977).

В киевском погребении № 124 две фибулы Р-51 встречены вместе с круглой фибулой, серьгами “волынского типа”, золотым проволочным кольцом, хрустальными, стеклянными, каменными бусинами, бронзовой крестообразной подвеской и двумя монетами 931-944 гг.

В Шестовицком могильнике скорлупообразные фибулы 51 типа найдены в пяти курганах (Ж№ 53, 78, 92, 59, 69) вместе с маленькими круглыми фибулами, хрустальными и стеклянными бусами, крестообразными подвесками, односторонними гребнями, пуговицами. В кургане № 78 найдены две половинки дирхемов 913/914 гг., 909/910 гг. В целом, хронология фибул этого типа по материалам Шестовицкого могильника укладывается в пределах II фазы (900-950 гг.) (Андрощук 1995: 115-122).

В 1984 году при строительных работах в Вышгороде, в 2,5 км к югу от Вышгородского городища, были выявлены остатки разрушенного погребения, в инвентарь которого входил обломок фибулы Р-51, подвеска-брактеат и височное серебряное кольцо (Рис. 2). О находке ранее упоминали В.Н.Зоценко и А.П.Моця ( Моця 1990). В.Н.Зоценко отнес вышгородский экземпляр фибулы к варианту 51-е по Я.Петерсену. Согласно работе И.Янссона, вышгородскую находку можно отнести к варианту 51СЗ, а ближайшей аналогией является пара фибул из Шестовицкого кургана № 53 и фибула из погребения № 961 Бирки (Jansson 1985: 69, Fig 53-d). На основании находки брактеата, вышгородский комплекс можно датировать первой половиной X века.

Обращают внимание находки фибул Р-51, как и других скандинавских древностей Поднепровья вместе с предметами восточного и византийского происхождения, что свидетельствует о проникновении норманнов с юга на север, а не наоборот. Это позволяет связать поднепровские находки с материалами Бирки, которые, как представляется, образуют общий хронологический блок. Вместе с тем, отсутствие восточных монет в погребениях после 950-х годов, а с другой стороны, существование в этих регионах кладов второй половины X в., свидетельствует о прекращении торговых операций скандинавов на Востоке к 60-м - 70-м гг. X в.

Таким образом, рассмотренный материал позволяет датировать большинство скорлупообразных фибул типа Р-51 в пределах 900-950 гг. Отдельные экземпляры, видимо “переживают” этот период, встречаясь в комплексах после 950 г. (Авдусин, Пушкина 1989: 190-206; Богуславский 1994: 78-82). Предложенная датировка синхронна материалам Бирки и свидетельствует о присутствии скандинавов на Руси уже на ранних этапах.

Рис. 1
Рис. 2
Рис. 3
Рис. 4
Рис. 5
Рис. 6
Рис. 7
Рис. 8
Рис. 9
Рис. 10

Авдусин Д.А. О датировке гнёздовского кургана с мечем из раскопок М.Ф.Кусцинского // Культура и искусство Древней Руси. - Л., 1967.
Авдусин Д.А. Скандинавские погребения в Гнездове // Вестник МГУ. История.-1974.- № 1.

Авдусин Д.А., Пушкина ТА. Три погребальные камеры из Гнездова // История и культура древнерусского города. - М., 1989.
Андрощук Ф.0. Топографія і хронологія Шестовицького могильника // Археологія. - 1995. - № 3.
Бліфельд Д.І. Давньоруські пам'ятки Шестовиці. - К., 1977.

Богуславский О.И. Предметы международной торговли в Юго-Западном Приладожье // Взаимодействие древних культур и цивилизаций и ритмы культурогенеза. - СПб., 1994.
Булкин В.А., Назаренко ВА. О нижней дате Гнездовского могильника // КСИА. - 1971. - Вып. 125.

Дедюхин B.C. Фибулы скандинавского типа // Очерки по истории русской деревни Х-ХШ вв. - М., 1967.
Дубов И.В. Северо-Восточная Русь в эпоху раннего средневековья. - Л., 1982.
Дубов И.В., Седых В.Н. Новые исследования Тимерёвского могильника. Древние славяне и финно-угры. - СПб., 1992.
Каменецкая Е.В. Заольшанская курганная группа Гнездова // Смоленск и Гнездово. - М., 1991.
Каргер М.К. Древний Киев. - М.-Л., 1958. - Т. 1.
Кочкуркина С.И. Памятники Юго-Восточного Прилад ожья и Прионежья. - Петрозаводск, 1988.

Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе. - Л., 1985.
Моця О.П. Поховання скандинавів на півдні Київської Русі // Археологія.- 1990.- №4.
Носов E.H. Новгородское /Рюриково городище. - Л., 1990.

Путь из Варяг в Греки и из Грек... Каталог выставки. - М., 1996.
Пушкина ТА. Торговый инвентарь из курганов Смоленского Поднепровья // Смоленск и Гнездово. - М., 1989.
Сизов BJÎ. Курганные древности Смоленской губернии. Гнёздовский могильник. - СПб., 1902.

Толочко П.П. Київська Русь. - К., 1996.
Фехнер М.В. К вопросу об экономических связях древнерусской деревни // Труды ГИМ.- Вып. 33. - М., 1959.
Фехнер М.В. Внешнеэкономические связи по материалам Ярославских могильников // Ярославское Поволжье в X-XI вв. - М., 1963.
Ширинский С.С. Курганы IX - первой половины X вв. у поселка Новоселки // Древние славяне и их соседи. - М., 1970.
Jansson I. 1972. Till dateringen av vikingatidens ovala spannbucklor. En gravskning av Fyndkombinationerna //Tor 14, 1970-1971.
Jansson I. 1981. Economic aspects of fine metalworking in Viking Age Skandinavia. Economic aspects of the Viking Age // British Museum, Occasional paper 30. London.
Jansson I. 1985. Ovala spannbucklor. En studie av vikingatida standartsmycken med utganspunkt frän Björkö - fynden. Uppsala.
Petersson J. 1928. Vikingatidens smykker. Stavanger.
Stalsberg A. 1981. Zur datierungen der fruhen wikingerzeitlichen Funde skandinavisher Herkunf in alten Rus' // Les Pays du Nord et Byzance. Uppsala.

Ф.А. Андрощук. К датировке скандинавских фибул типа Petersen - 51 / Сервер восточноевропейской археологии, (http://archaeology.kiev.ua/pub/androschuk.htm).

Ф.А. Андрощук. К датировке скандинавских фибул типа Petersen - 51 // Vita Antiqua, 1-1999. С. 89-94.